Постановка Игоря Голяка Delirium в бруклинском театре

Автор статьи — журналист и автор телеграм-канала «Чтение с дефицитом внимания» Андрей Мучник

В бруклинском театре The Space at Irondale, в районе Форт-Грин, сейчас показывают Delirium («Бред»). Это новый спектакль режиссера Игоря Голяка, где играют всего два актера: Чулпан Хаматова и Андрей Бурковский. Постановка основана на написанной в 1962 году пьесе «Безумие для двоих» классика театра абсурда Эжена Ионеско, французского драматурга румынского происхождения. Нью-йоркский прокат спектакля уже продлили на две недели, до 7 ноября.

Про режиссера постановки Delirium — Игоря Голяка

Голяк — украинско-американский режиссер, в детстве эмигрировавший с семьей в США, но учился он все в том же МХАТе и прекрасно знает рецепт коммерчески успешного гастролирующего спектакля: две большие звезды и классический текст, который можно приспособить к сегодняшнему дню. Голяк основал театр Arlekin Players в штате Массачусетс, а его предыдущая нью-йоркская постановка Our Class («Наш класс») получила четыре премии Lucille Lortel.

Голяку удалось сделать спектакль, который понравится основной целевой аудитории — русскоязычной, ностальгирующей по театру, к которому она привыкла в Москве, — и при этом поставить его на английском так, чтобы постановку заметили местные критики.

Критика постановки Delirium

На Delirium уже вышла положительная рецензия в The New Yorker. Театральный критик журнала Эмили Нуссбаум — лауреат Пулитцеровской премии за критику — особенно хвалит Хаматову и Бурковского, сравнивая их мастерство в физической комедии с Чарли Чаплином.

Правда, некоторые детали в ее тексте звучат неожиданно: Голяк превращается в «авангардного режиссера», а Бурковский в первую очередь в «известного российского фигуриста» и только во вторую очередь — актера (в реальности фигурным катанием он занимался только в рамках телешоу «Ледниковый период»).

Хотя Чулпан Хаматова, возможно, не идеально вписывается в предложенный Голяком образ femme fatale, она достойно справляется с ролью. Бурковский же идеально подходит на роль ругающегося супруга. Одна из его самых запоминающихся ролей в московском театре — Вернер в «Солнечной линии» Ивана Вырыпаева: еще один спектакль на двух актеров и еще одна супружеская пара, которая почти все сценическое время выясняет отношения. Правда, тогда его партнершей была другая звезда — Юлия Пересильд.

Сюжет и идеи постановки Delirium

Сюжет Ионеско предельно прост: мужчина и женщина, прожившие вместе семнадцать лет, бесконечно ссорятся в своей квартире, пока снаружи идет война. Они спорят о том, чем черепаха отличается от улитки, припоминают друг другу старые обиды и практически не замечают, что вокруг них рушится мир.

Голяк сильно увеличивает комическую составляющую пьесы — временами происходящее превращается почти в клоунаду. Но именно это создает еще больший контраст между миром внутри квартиры героев и миром снаружи.

Вообще, Голяк довольно свободно обращается с оригиналом. В спектакле гораздо больше эротики, которой у Ионеско практически не было. Поначалу она кажется несколько надуманной и, возможно, ее стоило бы приглушить. С другой стороны, если воспринимать происходящее именно как театр абсурда, сексуальная озабоченность людей, проживших вместе семнадцать лет и продолжающих выяснять отношения во время войны, однозначно добавляет этого самого абсурда.

Есть и совсем прямые отсылки к современности. В одной из реплик Ионеско — «То ураган, то забастовка на железной дороге, потом грипп, потом война. А когда нет войны, все равно война», героиня заменяет грипп на пандемию, и абстрактная война за стенами квартиры сразу приобретает знакомые черты.

Декорации и сцены Delirium

Delirium — очень физический спектакль и не только потому, что актеры постоянно бегают, падают и буквально карабкаются по декорациям, но и потому, что зрители (особенно в первых рядах) физически вовлечены в происходящее. Вообще, граница между сценой, залом и окружающим пространством постоянно нарушается.

В оригинале Ионеско стены квартиры постепенно исчезают, и в конце концов герои оказываются практически на улице. У Голяка пространство устроено гораздо эффектнее: по очереди с грохотом падают огромные листы рифленого металла, поднимая облака пыли, напоминающие то ли стройку, то ли последствия теракта 11 сентября. Пыль летит буквально в лица зрителей, сидящих на первых рядах.

Еще одна сценографическая находка — аквариум с живой оранжевой рыбкой, с которой герои периодически общаются. Она практически становится третьим актером спектакля. У Ионеско никакого аквариума не было, это добавление Голяка. Сама площадка — бывшая воскресная школа при церкви — тоже становится частью спектакля, когда герой Бурковского обращается к росписям на стенах.

Одна из самых впечатляющих и интерактивных сцен вообще отсутствует в пьесе. Голяк взял ее из сборника «Сказки для детей моложе трех лет», который Ионеско написал специально для своей дочери. Герои просят зрителей имитировать звук летящего аэроплана («вррр… вррр…») и лопать мыльные пузыри. На несколько минут интонация спектакля полностью меняется. А финальная сцена, где герои надевают космические скафандры, удивительным образом напомнила сериал «Станция одиннадцать», персонажи которого видят астронавта в моменты сильного стресса.