Представляю авторскую колонку архитектурного критика и одного из лучших гидов по Нью-Йорку Николая Малинина. Этот материал открывает цикл об архитектуре американских городов: взгляд человека, который всю жизнь занимается архитектурой, а теперь может сверить знания с натурой.
Репортаж — из Кливленда, города на одном из самых оживленных маршрутов страны: по дороге из Нью-Йорка в Чикаго (и из Чикаго в Нью-Йорк) через него идут и фуры, и любители классических американских роад-трипов. Проезжают его все, заезжают немногие.
Русскоязычной аудитории Кливленд, как и весь штат Огайо, мало о чем говорит: в кино город почти не появляется, в популярной культуре не звучит. При этом, на мой взгляд, это один из самых американских городов. Если Нью-Йорк — не Америка, то Кливленд — как раз она и есть. Кажется, если бы весь исторический Север переплавить в одном котле и отлить типичный американский город, получился бы как раз герой новой колонки «Архитектура со вкусом Малинина».
Передаю слово Николаю.
1. У Кливленда – репутация одного из скучнейших городов Америки.
В ХХ веке его обидно обзывали «mistake on the lake».
«This place is awful», – говорит Вилли, герой фильма Джармуша «Stranger Than Paradise» (1984), пытаясь забрать отсюда родственницу.
А моя знакомая Марина вспоминает свой переезд из Одессы в Кливленд так: «Едем из аэропорта – и я всё жду, когда начнется город. Но город так и не начался».
2. Это странно, как минимум, потому, что в Кливленде есть три знаменитых культурных институции: симфонический оркестр (входящий в пятерку лучших в стране), великолепный арт-музей, и, конечно, зал славы рок-н-ролла (моё главное архитектурное разочарование).
3. Эти учреждения всегда полны (а Rock & Roll Hall of Fame так даже переполнен). Но я был поражен, когда понял, что два из них (плюс университет и музей натуральной истории) находятся не просто не в центре, а в 7 километрах от него! И вообще даунтаун высится как пучок скал, а вокруг – гектары «одноэтажной Америки» на много-много миль во все стороны…
4. Поэтому, говоря «Кливленд», хочется определиться с терминами: мы говорим про этот самый даунтаун (занимающий пол-процента территории города) или про весь город? Впрочем, такая проблема есть в разговоре про любой мегаполис – и понятно, что для любого не-местного город репрезентируется именно центром. Поэтому и я буду в основном о нём (точнее, всё-таки о них) – о Downtown и University Circle.
5. Обобщая впечатления от этих районов, скажу, что город рваный, покоцанный, с большими прогалами и пустотами – как, впрочем, все индустриальные центры Америки, пережившие в ХХ веке бурный взлет, а потом, когда промышленность ушла, захиревшие.
6. В общем, когда я радостно запостил первую фотку из Кливленда – со словами, что «добрался, наконец, до города своей мечты», доктор Пинелис отозвался саркастически: «Фото, конечно, хорошее, но где мечта?»
(Тут, впрочем, уже есть парадокс: ведь если в городе можно сделать хорошее фото, то это значит, что город не так уж и тухл. А если в нём можно сделать 100 хороших фото?)
7. И репортаж мой – именно о том, какой на самом деле Кливленд интересный. И в первую очередь – архитектурою. Я, собственно, сюда и стремился, потому что он регулярно всплывает во всех книгах по истории американской архитектуры. Но, как честный журналист, начну все же с того, что у Кливленда – как объекта туристического интереса – действительно много проблем; а главное, что у него много чего нет…
8. Самое удивительное, что в нем нету озера. При том, что Кливленд находится на берегу великого озера Эри, озеро в городе практически не присутствует. Никаких роскошных набережных, приморских ресторанов, променадов с закатами. Почему – понятно: в XIX веке Кливленд стал центром сталетитейной промышленности США – и весь берег был промзоной с примыкающим к ней портом.
9. Также в Кливленде очень мало зелени. Есть, конечно, более зеленые районы (как, например, University Circle – с его роскошным почти партерным парком, ниспадающим рельефом, фонтаном и венчающим весь этот «Версаль» музеем), но в Downtown – ни парков, ни скверов, ни бульваров.
10. Есть, правда, лужайка в три футбольных поля под названием «The Mall» (1903). И это очень важный кейс в истории американского градостроительства: первая реализация концепции City Beautiful! В начале ХХ века Америка схватилась за голову от того, что происходит с городами (поток иммигрантов – с одной стороны, девелоперский беспредел – с другой), и решила привести градостроительство в соответствие с законами добра и красоты (в классическом понимании, поскольку иных еще не было).
Прообразом «красивого города» стала архитектура Всемирной выставки в Чикаго (1893): пышные классические здания с массой скульптуры на фасадах, а между ними – бассейны с фонтанами. И логично, что реализовывать эту концепцию – уже в реальном городе – из Чикаго прибыл Дэниэл Бёрнем (автор нашего «Утюга»).
11. Вместе с нью-йоркцем Джоном Карером и местным архитектором Арнольдом Бруннером он вычертил Кливленду новый центр: зеленую полоску The Mall с парками и бассейнами, которую должны были – так же, как на чикагской выставке – окружить дворцы с колоннами, арками и скульптурою. Построено было 7 зданий, каждое из которых имело важную функцию: мэрия, суд, таможня, зал собраний, библиотека. (Положа руку на сердце, скажу, что и слава богу, что не весь Group Plan воплотился: скучища была б смертная).
12. Там, собственно, и сейчас не слишком весело: деревьев почти нет, до озера The Mall так и не дотянули, бассейн с фонтанами (строя паркинг для Convention Center) засыпали. Разве что поставили перед библиотекой любопытную скульптуру (1964) Маршала Фредерикса – с названием, пожалуй, еще более интересным: Peace Arising from the Flames of War…
Так что мне трудно согласиться с утверждением самого полезного ресурса об архитектуре Кливленда (https://clevelandhistorical.org/), что «Despite the Mall’s diminished role, it remains nothing less than “beautiful” — a testament to smart planning and placement, and the enduring aesthetic appeal of classical architecture».
Но важно, что унылое зрелище, которым является The Mall последние 100 лет, это еще и результат любопытного поражения в битве за новый центр города…
13. Прогрессивный мэр города Том Джонсон всячески поддержал Group Plan, кульминацией которого должно было стать новое здание вокзала – место ему Бёрнем уготовил на северном краю The Mall (у озера, вдоль которого идут ж/д пути). Но тут братья Van Sweringen, которые построили жилой район Shaker Heights и уже протянули к нему ж/д от центра города, взялись финансировать проект – и, естественно, при условии, что в него войдет их уже существующая станция, которая располагалась на главной площади Кливленда – Public Square. Там-то Эрнст Грэм, наследник фирмы Бёрнема, и возведет новый вокзал – который, благодаря своей башне, получит имя Terminal Tower.
14. Public Square окружена разнообразными и благородными зданиями; особенно хорош красный банк 1890-го года с элементами как романской, так и ренессансной архитектуры. Его автор – архитектор John Wellborn Root, партнер Бёрнема и его соавтор по таким чикагским шедеврам как Rookery, Monadnock и Reliance (удивительно, как много они успели – при том, что Рут умер в 41 год от пневмонии, а Бёрнем в 65 от диабета).
15. Напротив, через площадь, стоит May Company Building (1914; «Ohio`s largest store») – это уже сам Бёрнем с характерными для «чикагской школы» тройными окнами, где боковые уже центрального. Какой-то просто фарфоровый блеск фасада чудесно оттеняет памятник солдатам и матросам, павшим в Гражданской войне (1894) – многопудовое сооружение с музеем внизу, колонной наверху и вояками разных родов войск… Где-то тут еще есть памятник основателю города – генералу Мозесу Кливленду, но его можно и не заметить.
16. Moses Cleavelаnd (четвертая буква из имени города выпала, как гласит легенда, в результате газетной опечатки) заложил Кливленд в 1796-м году, но, невзирая на присутствие на карте огромной зоны, обозначенной как Downtown, от исторического центра осталось, увы, очень мало. Даже в соседнем Питтсбурге ощущение историчности куда сильнее (хотя тот старше всего на 40 лет). И это третья «недостача», которая в Кливленде бросается в глаза.
17. Public Square была прекрасна еще 40 лет назад, но тут концерн Standard Oil силами зодчих HOK (Hellmuth, Obata & Kassabaum) воздвиг себе штаб-квартиру… Сложенное гармошкой, ступенчатое, сочетающее вертикальные и горизонтальные проемы, само по себе здание (1985) не так уж и плохо. И в скрещенье двух главных улиц города вписано даже остроумно.
И даже не в высоте (200 м) ее проблема, тем более, что город потребовал, чтобы она не была выше, чем главный архитектурный символ Кливленда – тот самый Terminal Tower, что и было исполнено (всего через 5 лет на это плюнут – и Key Center (Cesar Pelly, 1991) переплюнет всех со своими 270 метрами). Беда же в том, что башня задала площади ось симметрии – чем разрушила ее главное очарование (Terminal Tower в свое время тоже взорвала масштаб площади, но она стоит на ней очень необычно и деликатно; о чем подробней – ниже).
18. От площади начинаются две главные улицы города – Superior Avenue и Euсlid Avenue, где жили первые богачи Кливленда и где были его самые стильные магазины и отели; и если где искать «исторический центр», то это как раз между ними. Искать, впрочем, долго не придется: главной пешеходной улицей (обязательной для туристов) служит отрезок East 4th (ранее Sheriff Street), где за каждой дверью – магазинчик или ресторанчик. Брусчатка, увы, новая.
19. Имя первого богача вы все знаете: именно в Кливленде в 1870 году John D. Rockefeller основал свою нефтяную империю. Ее офис (архитекторы Knox and Elliot, 1905) явно вдохновлен Guaranty-билдингом Луиса Салливана в Баффало (1896), но все же не так прекрасен. Прекрасна же история про то как, переехав вместе со своей империей в Нью-Йорк, Рокфеллер в 1920 году продал здание местному бизнесмену Josiah Kirby, который и начертал свое имя под карнизом дома. Но Рокфеллер, который очень гордился своим первым офисным зданием, так возмутился, что через 3 года выкупил его обратно – и восстановил там свое имя.
20. В том же 1920-м Кливленд стал 5-м по численности населения в США. Главным памятником эпохе расцвета остаются аркады – сразу несколько торговых пассажей. Самая знаменитая (The Arcade, 1890, арх. George H. Smith) соединяет те самые две главные улицы (Euсlid и Superior) стометровой галереей, в прообразы которой местные историки зачем-то записывают миланскую галерею Виктора Эммануила (она действительно стала образцом для многих пассажей по всему свету, но кливлендская интереснее как пространство: многоуровневая, с парадными лестницами, балконами на всю длину, да и масштаб ее очень человеческий). Аркада прекрасно сохранилась, хотя и обрела гостиничную выхолощенность: в 2001 году ее верхние этажи стали номерами «Хайята».
21. В конце ХХ века город принялся возрождать традицию – и построил еще три галереи, из которых одна, Galleria at Erieview (1987, Cober and Belluschi), претендовала стать важным городским центром и вернуть жизнь в западный даунтаун. Для этого у нее был роскошный архитектурный сюжет: трехуровневый пассаж с пальмами под стеклом, «Gardens Under Glass», который намекал на лондонский Crystal Palace (1851), но открылся на год раньше нью-йоркского Winter Garden (намекавшего на то же).
22. Попроцветав четверть века, но так и не найдя якорного арендатора, Galleria at Erieview закрылась в 2013 году. С ней вместе закрылось много чего еще – и стало казаться, что город снова уходит на дно истории. Правда, в 2016-м Cavaliers победили в весеннем чемпионате NBA, да еще в городе прошел съезд Республиканской партии, и даже замаячили надежды получить Олимпиаду 2028 года… Но потом всё снова улеглось – и сегодня главной ценностью города осталась его архитектура. О чем и пойдет речь в следующих главах.
Продолжение следует ….
