Как ценители искусства бегут в каждом музее смотреть Леонардо, Ван Гога и Ротко, так я в каждом новом городе бегу первым делом смотреть здания великих архитекторов. Поэтому вторая глава нашего репортажа – постройки звезд. Но, к сожалению, звезды часто повторяются – потому что становятся заложниками собственного стиля. И это понятно: если город хочет получить шедевр Фрэнка Гери (он как раз на заходной фотографии), то странно было бы ждать от него что-нибудь в стиле Захи Хадид… Местные же архитекторы могут неожиданно выдать что-то не менее интересное, а, наоборот, более точно связанное с контекстом, реагирующее на локальную историю. Поэтому в следующей главе речь пойдет о постройках кливлендских зодчих (из которых мировой звездой стал только один – и он будет в конце этой части). Ну а сейчас – Фрэнк Гери, Эрих Мендельсон, Марсель Бройер, Ай Эм Пей, Фаршид Мусави, Эрнест Грэм: шикарную коллекцию собрал город Кливленд!
1. Terminal Tower
Главный архитектурный символ Кливленда и главный памятник эпохе его расцвета. Когда в 1930 году он был закончен, по высоте он уступал только нью-йоркскому Woolworth Building (216 метров против 241). Но беда была даже не в том, что уже в следующем году повалят куда более высокие небоскребы Манхэттена (40 Wall St., Chrysler, Empire), а в том, что всей своей архитектурою он ориентировался как раз на Woolworth (а еще больше – на Municipal Building и MetLife Tower) – то есть, на архитектуру начала века. А та, в свою очередь, – на готику и на Древнюю Грецию; два ее любимых образца в тот момент – кампанилла Сан Марко и памятник Лисикрата (334 г. до н. э.) Именно из них и «собран» образ Terminal Tower (и именно такие дома строил в Чикаго ее автор Эрнест Грэм: Wrigley Building, The Mart). Но все это было отринуто стилем ар деко – и кливлендская башня тут же стала казаться провинциальным анахронизмом.
Но при этом у нее есть одно очень важное преимущество. Все ее нью-йоркские обидчицы – отдельно стоящие палки, а она – огромный комплекс, имеющий большое градостроительное значение. И неслучайно у всех людей из СССР она вызывает ассоциацию со сталинскими высотками – особенно с МГУ и домом на Котельнической. Но те отрицали контекст и подавляли его (поскольку он означал темное царское прошлое). А Terminal Tower, хотя и задала городу радикально новый масштаб, очень благородно в него встроилась: отступила от периметра площади, да еще под углом к ней развернулась!
Фото: Library of Congress (Laura DeMarco. Cleveland Then and Now. Pavilion Books, 2018)
Со сталинскими «сестрами» есть еще одна забавная параллель: New Union Station (так она изначально называлась, поскольку строилась как вокзал) в первой своей версии не имела не только шпиля (как было и с московскими высотками), но даже и башни (поэтому и название Terminal Tower пришло позже). Но по мере роста амбиций заказчиков (вполне архетипического; «хочу башню такую, чтоб Канаду оттуда видать было!») все менялось – и, как ни странно, в лучшую сторону: первая версия, согласитесь, не так обаятельна. При этом постановка здания уже и в ней такая же: главный ризалит – под углом к площади и с большим отступом, что создает дополнительное общественное пространство, а боковые крылья имеют хлесткую асимметрию (правое выбрасывает три коленца гостиницы).
Это был полноценный «город в городе»: вокзал, офисы, гостиница, рестораны, обзорная площадка на 42-м этаже и нежно любимый горожанами универмаг Higbee Bros. (теперь, увы, казино). Концепция «города в городе» впервые была реализована в таком масштабе (на десяток лет опередив Rockefeller Center) – да еще над железнодородными путями (вобрав опыт уже Grand Central). Опоры тут уходят под землю на 80 метров! То есть, это во всех смыслах интересное и прорывное здание, ну а его стилевая архаичность спустя сто лет уже совсем не кажется такой: гораздо важнее, как точно оно посажено в город. Сравните с таким же «запоздавшим» (1934 года) судом Каса Гилберта (автора Woolworth) на нью-йоркской Foley Square, чья кампанила раздавливает портик, а все вместе никак не держит площадь.
В 1990 году здание открылось после реконструкции как Tower City Center: поезда дальнего следования здесь больше не останавливаются (как и на Гранд Централе), остались только электрички, большинство перронов снесли под паркинг, а к южному фасаду пристроили огромный торговый центр (включив в интерьер элементы оригинального входа). Говорят, раньше там были толпы, я же в будний день встретил трех человек (не считая охранников). Но мне, наверное, просто не повезло.
2. Rock & Roll Hall of Fame
А вот кто битком забит людьми, так это Rock & Roll Hall of Fame (1995). И это не просто главный туристический аттракцион Кливленда, но и символ города – чем современному зданию, согласитесь, удается стать редко (в тот же год, впрочем, им стал и музей в Бильбао Фрэнка Гери). И не то чтоб Кливленд был каким-то особенно музыкальным местом (за право принять этот музей боролись разные города), но именно местный диск-жокей Alan Freed в марте 1951 года первым произнес в эфире WMMS словосочетание «rock and roll»!
И хотя рок-н-ролл – такая музыка, которой трудно застыть в камне, архитектору Ай Эм Пею удалось: здание так закружилось в вихре рок-н-ролла, что из него во все стороны повылетали объемы разной формы – и превратились в консоли залов. А фирменная стеклянная пирамида Пея (эту он сделал через 6 лет после пирамиды Лувра), наоборот, собрала и соединила все внутренние пространства.
Там меня, правда, поджидало огорчение: музей бунтарей и хулиганов превращен в какой-то шопинг-молл! Сложное и интересное пространство с роскошной игрой теней замусорено таким количеством барахла и фастфуда, что плакать хочется. Ну а музей как музей, хороший (хотя музыкальный этаж в музее афро-американской культуры (NMAAHC) в Вашингтоне круче; но он и моложе на 20 лет).
Фото: Timothy Hursley (www.pcf-p.com)
3. The Rotunda Building
А вот, пожалуй, самый эффектный интерьер города (1908). И хотя с ним стряслась похожая история (былое величие банка сменил демократичный фудкорт), архитектура это выдержала. Cleveland Trust Company заказала себе это здание у нью-йоркского архитектора Джорджа Поста, автора NYSE и еще кучи снесенных, увы, зданий. Я очень люблю этого полузабытого зодчего за то, что у него все дома разные, но тут фасады вполне тривиальны (спустил на тормозах заказ из провинции?), но зато трехэтажная ротонда высотой 26 метров – с витражом в куполе, шикарными бронзовыми балконами и фресками погибшего на «Титанике» Фрэнсиса Миллета – прекрасна. Недаром дом теперь так и называется: The Rotunda Building.
4. Galleria at Erieview
Прогневал я, конечно, кливлендчан, написав в первой части репортажа, что в городе нету воды и зелени. По поводу воды мне доходчиво объяснили, что тут «куча домов с видом на озеро! да еще променад у музея рок-н-ролла!» А по поводу зелени даже выслали мнение чата GPT, что «Кливленд считается довольно зеленым городом, особенно по сравнению со многими другими крупными промышленными городами США». Ну что тут скажешь? Конечно, взгляд туриста отличается от взгляда местного жителя – и второй куда весомее! Но вот с чем, надеюсь, местные жители спорить не будут, так это с тем, что климат тут тяжелый, особенно зимою, когда ветер нагоняет с озера такую хмарь, что герои Джармуша на третий день решают слинять во Флориду.
И, конечно, такой климат явственно взывает к созданию крытых переходов, пассажей и атриумов. Уже в начале ХХ века в Кливленде строят кучу «аркад» в западной части даунтауна, а в 1950-е годы Ай Эм Пей делает новый мастер-план для восточной части центра – и в соответствии с ним (и страдицией) здесь тоже со временем появятся аркады и атриумы. Слева на фото – аркада Galleria at Erieview (1987), справа – офисное здание One Cleveland Center (1983) Хью Стаббинса с огромным пятиэтажным атриумом.
Сам же дом кливлендцы ласково называют «долото» (иногда добавляя прилагательное: «Silver Chisel») – и в смысле формы это действительно вполне уникальная композиция. При этом своей постановкой дом наследует Terminal Tower: он так же развернут к перекрестку по диагонали – и за счет этого эффектно возникает в прострелах улиц. Стаббинс усеял многие города США важными башнями (Питтсбург, Портлэнд, Нэшвилл, Индианаполис), и почти все, как и это – полосатые (но это, пожалуй, больше всех похоже на такую же полосатую колокольню Сиенского собора)… Самое же знаменитое здание Стаббинса – Citicorp Center в Нью-Йорке (1977) – в этом контексте выглядит лишь как половинка долото.
5. AmeriTrust Tower
Если у Стаббинса фирменным приемом были полоски, то у Марселя Бройера – кессонированные фасады. Офисное здание AmeriTrust Tower (1971) заказал тот же банк, что владел угловым домом с ротондой, и в проекте две башни охватывали его. Но вторую так и не построили, а после череды слияний и поглощений здание вообще опустело и 15 лет висело на волоске от сноса. Но в начале нашего века оно благополучно стало отелем.
Обратите внимание на mouse-hole (изящное отверстие в парапете крыши) и цифру девять там же. Но это не адрес дома (из которого Иван Чермаев сделал трехметровый красный арт-объект у нашего Solow Building на 9 West 57th Street), а номер улицы, на которой дом стоит – важнейшей артерии центра.
6. Education Wing
Вторая постройка Бройера в Кливленде – новое здание художественного музея (1970). Оно не так эффектно, как бройеровский Whitney Museum на Madison Avenue, но вот вход в него – пожалуй, один из самых радикальных в этом жанре. По-моему, он прекрасно отражает ненависть Бройера к традиционным культурным ценностям (и больше всего похож на проекты Ласло Тота из фильма «Бруталист», чьи прототипом Бройера принято считать).
7. Park Synagogue
В городе есть постройка и еще более крупной мировой звезды – но о ней никто не знает. Во-первых, потому что она на отшибе, во-вторых, запрятана в лесу, а в-третьих – весьма специфической функции. Впрочем, Эрих Мендельсон часто оформлял необычные функции: будь то астрофизическая обсерватория (башня Эйнштейна, 1924) в Потсдаме, шляпная фабрика в Луккенвальде (1923) или трикотажная фабрика «Красное знамя» в Ленинграде (1926). Поначалу соратник Миса, Гроппиуса и Беренса, он предпочел углу овал и стал самым видным представителем экспрессионизма в архитектуре (а в США почитается еще и провозвестником streamline); сюда он приехал в 1941 году и построил среди прочего 4 синагоги.
Кливлендская Park Synagogue (1947-1953) – с ее 30-метровым в диаметре куполом, ленточным остеклением и аэродинамическим выступом часовни – самая эффектная. Весь ХХ век здание достраивалось и обстраивалось, а сегодня и вовсе трансформируется в community center Park Arts с резиденциями и мастерскими для художников (+ 200 таунхаузов поодаль) – так что посмотреть заинтриговавшие меня раздвижные витражи Якова Агама и его же хрустальный табернакль не удалось.
8. Epworth-Euclid
Но самая красивая церковь Кливленда – это всё же методистская Epworth-Euclid Бертрама Гудхью (1928). Объемы так плотно лепятся друг к другу, что церковь больше похожа на скалу, чем на здание (или на крепость – недаром кливлендцы уверены, что прообразом был Мон-Сен-Мишель), но при этом все детали очень тщательно прорисованы – и это просто изумительно. Правда, современникам всё это было еще и непривычно, поэтому церковь прозвали «Holy Oil Can».
Ну а нам еще, конечно, интересно, что кливлендский купол – воплощение купола, который Гудхью задумал, но не смог реализовать в нью-йоркской церкви St. Bartholomew на Park Avenue (там все пошло вразнос, а к фасаду приставили портал вообще от другой церкви!) А тут все получилось – хотя бедняга Гудхью умер, не успев даже приступить к строительству (в 54 года, от сердечного приступа), но кливлендские коллеги аккуратно довели его замысел.
Качеством же декоративных элементов здания Гудхью обязаны его коллегам –скульпторам и художникам Lee Lawrie, Hildreth Meiere, Leo Friedlander. Последний-то как раз и сделал вот эти замечательные скульптуры, появляющиеся из толщи стены (скалы). Замечательно, что фигура ангела вполне весома и осязаема, тогда как крылья его – нарисованы. Ну а развернувшись здесь (это был первый его серьезный заказ) Friedlander вскоре станет одним из главных скульпторов Rockefeller Center.
9. Key Tower
А вот не столь изощренный тип взаимоотношений скульптуры и архитектуры, и более того – в Нью-Йорке уже отработанный. Вы, конечно, сразу узнаете тут пятую сестру четырех барышень, сидящих перед фасадом бывшей таможни на Bowling Green – благо, папаша у них общий: скульптор Дэниэл Честер-Френч. Только там они символизируют континенты, а тут – торговлю и право: за их спиной – бывший Federal Building and U.S. Courthouse (или Old Fed, 1910). Мне очень нравится, как под флагом разных аллегорий Френч вывел на улицы Америки огромное количество полуобнаженных девушек – и насколько они эротичнее греческих прообразов.
На этом снимке присутствуют сразу две звезды. Архитектор Cesar Pelli (World Financial Center, Petronas Twin Towers) выстроил в 1990 году самое высокое здание Кливленда – Key Tower (аккуратно стилизовав нью-йоркский небоскреб 30-х годов, ну и практически повторив свой собственный – штаб-квартиру Bank of America в Charlotte, North Carolina). А загогулина – это Portal Исаму Ногучи (1976). Смысл его раскрывается, если узнать, что комплекс зданий справа – это штаб-квартира полиции, суд и тюрьма: то бишь, всякого, кто преступит закон, правосудие может согнуть в бараний рог.
10. Huntington Bank
Если Key Tower поставил рекорд по высоте, то Huntington Bank – по площади. Причем, еще в 1924 году. Общая площадь его этажей – 110.000 кв. м! В 24-м он стал вторым по размеру офисным зданием в мире – уступив только нью-йоркскому Equitable Building, построенному на 10 лет раньше, но тем же архитектором – Эрнестом Грэмом.
Но насколько вдумчиво и аккуратно Грэм ставит на Public Square свою Terminal Tower (с дифирамбов которой мы начали эту главу), настолько же грубо и тупо он впихивает эту громаду на углу Девятой и Euclid – на одном из самых важных перекрестков города! И если внутри там обалденный зал a-la римская базилика, то снаружи это просто гигантское здание, раздавившее все вокруг.
Грэм цинично выжал из участка максимум – как и в Equitable Building, что в Нью-Йорке привело к принятию Low Zoning 1916 года, ограничившего жадность девелоперов и сделавшего все последующие громады пирамидами. Но спустя 10 лет в далеком Кливленде еще было можно так… Cейчас здание конвертируется в жилой дом.
Photo: Jennie Jones (Guide to Cleveland Architecture, AIA, 1997)
И еще одна звезда, хорошая знакомая нью-йоркцам: Том Оттернесс. Здесь его комичнейшие фигурки расселись вокруг паркового входа в новое здание библиотеки. Ну а женщины (лишенные френчевского эротизма) – держат двери, как атланты – Землю.
И еще про женщин. Вы все знаете самого знаменитого архитектора родом из Ирака. Это Заха Хадид. А вот самого знаменитого архитектора из Ирана, скорее всего, не знаете. А Фаршид Мусави стала звездой еще в партнерстве с Alejandro Zaera-Polo, когда их бюро FOA построило терминал в Иокогаме (2002). Потом она основала собственную фирму, и первой ее постройкой стал как раз вот этот музей современного искусства – moCa (2012).
11. Free Stamp
Ну, и наконец, самая знаменитая скульптура Кливленда – Free Stamp – она с тяжелой судьбой и неочевидным смыслом. Когда в 1982 году компания Sohio начала проектировать свой небоскреб на главной площади города (гнусный наезд на это здание – в первой главе нашего репортажа), у них там образовался прямоугольный шматочек земли, на который они решили позвать Класа Ольденбурга. Тому шматочек напомнил штемпельную подушечку, поэтому он логично увенчал его собственно штемпелем. Но потом компания Sohio была куплена концерном ВР, им идея не понравилась и скульптуру отправили на склад. Но под давлением мировой общественности ВР-таки профинансировал установку штампика в парке у мэрии. Единственная поправка, которую решил внести Ольденбург, – это взять и уронить стоявшую вертикально скульптуру!
12. Peter B. Lewis Building
А вот и главный шедевр современной архитектуры Кливленда: Peter B. Lewis Building Фрэнка Гери (2002). Можно, конечно, сказать, что «такое» есть в каждом уважающем себя городе США (а также в половине европейских столиц), а можно полюбоваться классными деталями. И тем, как здание стыкуется с землею; и тем, как кирпичная стена плавно поворачивает и уходит вглубь; и тем, как здорово играет глубина оконных проемов…
Здание построено для Weatherhead School of Management, поэтому внутри – вполне нормальные классы и кабинеты, но все они выходят в этот умопомрачительный атриум, спаянный пучками извилистых тропок. Peter B. Lewis, чье имя носит здание, был большим фанатом Фрэнка Гери, заказывал ему небоскреб на берегу Эри для своей Progressive Insurance Company и собственный дом, но ничего не вышло. Так что дом этот – чудо сразу во многих смыслах.
13. Turning Point
А этот «Стоунхендж», как называл его автор, – работа самого спорного архитектора ХХ века Филиппа Джонсона, но при этом – единственного уроженца Кливленда в нашем списке (да и вообще – среди великих американских архитекторов). Он родился здесь в 1906 году, а Turning Point построил в 1996-м! Понимаю, что не все разделяют мое отрицательное отношение к тому, как Джонсон предал модернизм и какой исповедовал постмодернизм, но думаю, все разделяют мое отношение к его профашистским симпатиям. В общем, долголетие (Джонсон прожил 99 лет) было его единственным бесспорным достижением.
